Четвертое Правило Волшебника, или Храм Ветров - Страница 27


К оглавлению

27

– Их там десятки.

– Десятки… – Кэлен грустно покачала головой. – Что ж, во всяком случае, бурундуков полно.

Ричард нежно погладил ее по волосам.

– Я люблю тебя, Кэлен Амнелл. Спасибо тебе, что ты так терпелива.

– Я тоже люблю тебя, Ричард Рал. – Она вцепилась в его куртку и прижалась к нему еще крепче. – Ричард, Шота по-прежнему меня тревожит. Обещай, что ты действительно на мне женишься!

Тихонько рассмеявшись, он поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя так сильно, что словами не выразить. Не существует больше никого – ни Надины, ни любой другой женщины. Клянусь тебе в этом моим волшебным даром. Ты – единственная, кого я люблю и буду любить всегда. Обещаю.

Кэлен ощутила биение крови в висках. Это было не то обещание, которого она просила.

Ричард отстранил ее.

– Мне пора.

– Но…

Он поглядел за угол.

– Что? Мне надо идти.

Кэлен оттолкнула его.

– Иди. И поскорее возвращайся ко мне.

Ричард быстро поцеловал ее и исчез. Прислонившись к стене, Кэлен видела, как растворяется в сумраке коридора его яркий плащ, и слышала звон кольчуг и топот сапог, когда солдаты двинулись за ним, своим магистром Ралом.

Глава 7

Кара и Райна вместе с Иганом ждали в красной гостиной. Дверь в спальню была закрыта.

– Райна, Иган, я хочу, чтобы вы сопровождали Ричарда, – объявила Кэлен прямо с порога.

– Магистр Рал приказал нам остаться с тобой, Мать-Исповедница, – ответила Райна.

Кэлен выгнула бровь:

– С каких это пор вы слушаетесь магистра Рала, если речь идет о его безопасности?

Райна ехидно улыбнулась – редкое зрелище.

– Да мы-то не против. Только он очень рассердится, что мы оставили тебя одну.

– У меня есть Кара, дворец, битком набитый солдатами, и еще целая армия вокруг города. Самая большая опасность, которая мне угрожает, – что кто-нибудь из этих здоровенных стражников отдавит мне ногу. А Ричард взял с собой лишь пятьсот человек и Бердину с Уликом. Я за него беспокоюсь.

– А если магистр Рал прикажет нам возвращаться?

– Скажи ему… Скажи ему… Погоди-ка!

Кэлен подскочила к конторке из красного дерева и достала из-под крышки бумагу, чернильницу и перо; обмакнув перо в чернильницу, она написала:

Не простудись и спи в тепле. Весной в горах еще холодно. Люблю тебя.

Кэлен.

Сложив бумагу пополам, она протянула письмо Райне.

– Езжайте вслед за отрядом, но держитесь на расстоянии. Дождитесь, пока они разобьют лагерь, и только тогда отдайте ему письмо. Еще скажите, что я просила передать – это очень важно. Поскольку уже стемнеет, назад он вас не отправит.

Райна расстегнула две пуговки своего кожаного одеяния и спрятала бумагу на груди.

– Он все равно рассердится, но уже на тебя.

– Я не боюсь этого громилы, – улыбнулась Кэлен. – Я знаю, как его утихомирить.

Райна заговорщически ухмыльнулась.

– Я заметила! – Оглянувшись на довольного Игана, она скомандовала: – Пошли выполнять наш долг и вручать послание Матери-Исповедницы магистру Ралу. Нам еще надо выбрать самых неторопливых лошадей.

Они отбыли; Кэлен покосилась на Кару, с настороженным видом стоящую у дверей, и постучала в спальню.

– Войдите, – раздался приглушенный голос Надины.

Кара вошла следом за Кэлен. Кэлен не стала препятствовать, прекрасно понимая, что Кара все равно не послушается, если ее попросить остаться в гостиной. Морд-сит никогда не обращали внимания на приказы, если считали, что они противоречат их долгу защищать Кэлен и Ричарда.

Надина укладывала вещи в потрепанную дорожную сумку. Она низко склонилась над ней, и густые волосы скрывали ее лицо. Кэлен заметила у нее в руке носовой платок.

– С тобой все в порядке, Надина?

Надина шмыгнула носом, но головы не подняла.

– Если оказаться самой большой дурой, какую когда-либо видели добрые духи, значит быть в порядке, то, надо полагать, мне сейчас лучше всех.

– Из меня Шота тоже делала дуру. Я понимаю, что ты чувствуешь.

– Еще бы!

– Тебе что-нибудь нужно? Ричард просил, чтобы я о тебе позаботилась. Он за тебя беспокоится.

– А свиньи летают. Ему нужно только, чтобы я побыстрее убралась из ваших роскошных покоев и отправилась бы домой.

– Это неправда, Надина! Он говорил, что ты очень хорошая.

Надина наконец выпрямилась и отбросила волосы за спину. Она высморкалась и сунула платок в карман своего синего платья.

– Простите. Вы, наверное, меня ненавидите. Только я вовсе не собиралась врываться сюда и красть у вас жениха. Я ничего не знала. Клянусь, я не знала, иначе ноги моей здесь бы не было. Я думала… Ну, я думала, что я ему… – Слово «нужна» утонуло в потоке слез.

Представив себе горе женщины, потерявшей любовь Ричарда, Кэлен испытала прилив сострадания. Она обняла Надину за плечи и усадила на кровать. Надина снова достала платочек и, всхлипывая, принялась утирать слезы.

Кэлен села на кровать рядом с ней.

– Почему бы тебе не рассказать мне обо всем? О тебе и о Ричарде? Может быть, тебе станет легче? Иногда помогает, если выговориться.

– Я чувствую себя такой дурой. – Надина хлопнула себя по коленям и опять сделала попытку успокоиться. – Это я во всем виновата. Ричард мне всегда нравился. Он всем нравился. Он со всеми был добр. Но я никогда не видела его таким, как сегодня. Похоже, он и впрямь стал совсем другим человеком.

– В некотором смысле так оно и есть, – кивнула Кэлен. – Он изменился даже по сравнению с прошлой осенью, когда мы с ним впервые встретились. Ему пришлось многое пережить. Пришлось пожертвовать прежней жизнью, пришлось преодолеть тяжелые испытания. Он вынужден был либо умереть, либо научиться сражаться. А еще смириться с тем фактом, что Джордж Сайфер – не родной его отец.

27